Чтобы сменить степи на горы, не так уж много и надо.

Меньше пяти часов от Элисты — и я в Кавминводах. Удивительное дело — наблюдать, как плоский калмыцкий ландшафт сначала холмится, затем нарастает волнами предгорий и наконец превращается в мощные пики Кавказа. И все это — за каких-то 370 километров. По меркам нашей немаленькой страны, не расстояние.

Из Кисловодска я решила сразу добраться до урочища Джилы-Су. Как только заехали из Ставропольского края в Карачаево-Черкесию (граница проходит по селу Кичи-Балык), за окнами как будто включили кино.

Хаотичная горная жизнь забурлила, как нарзан в скважине. Отары овец, блокирующие движение. Коровы, пасущиеся прямо на виражах серпантина. Самодельные прилавки с медом и папахами. Облака, зацепившиеся за крыши домов. А потом над всей этой повседневной суетой возникло вечное.

Я видела Эльбрус в разных ракурсах. Один из самых крутых — с плато Бермамыт (фото оттуда). Когда стоишь в шаге от обрыва, тело почти физически ощущает полет над бездной. Но там, на Бермамыте, гора — в десятках километров. Дистанция делает тебя сторонним наблюдателем.

Совсем другое дело — дорога на Джилы-Су. С каждым поворотом реальность трещит по швам: кажется, что ты можешь погладить Эльбрус по белоснежной макушке. Вроде ближе подобраться уже невозможно, а потом очередной виток серпантина — и облака у тебя под ногами. И навигатору дальше прокладывать маршрут только в стратосферу.

Решила добавить экзотики своей поездке в Калмыкию, поселившись в единственном глэмпинге в окрестностях Элисты. Глэмпинг в этих краях — редкий зверь. Вот сайгака увидеть — запросто, а глэмпинг пойди найди.

«Хотон» — так называется место — открыли на грант, о чем сообщает табличка при входе. Вместо скучных барнхаусов тут современная версия юрт. Современная настолько, что внутри выглядит как обычный гостиничный номер-апарты: большая кухня-гостиная, спальня с кроватью кинг-сайз, ванная без кочевых сюрпризов. В общем, я так воодушевилась, что уже побежала писать хорошие отзывы, как вдруг эта лодка любви начала разбиваться о быт.

Сначала в номере пропала горячая вода. «Что-то с бойлером, — пожал плечами сантехник и попросил запастись терпением. — Я сейчас покручу, и должно заработать». Запасаться терпением за 14.000 в сутки не очень хотелось, и я, реинкарнировавшись в мерзкую старуху Шапокляк, начала подмечать досадные огрехи. Полочка в ванной вся проржавела, и на ней облупилась краска. Дверная ручка того и гляди вывалится, как то самое чеховское ружье, которое долго висит на стене без дела (и в итоге вывалилась, да).

Видимо, грант закончился, и владельцы решили, что вкладываться в поддержание всей этой красоты незачем. А вот ценник можно поставить бодрый: единственный глэмпинг в округе как-никак.

Морали в конце не будет, да и степень моего возмущения сильно преувеличена. Из «Хотона» открывается такой вид на Элисту, что Шапокляк быстренько собрала вещи и улетучилась. Я вышла на террасу собственной юрты, поймала взглядом Золотую обитель Будды Шакьямуни и решила по-буддистски отращивать дзен. Наверное, так и выглядит колесо сансары: платишь ты, а крутится сантехник.

После не поющих поющих барханов — не розовое розовое озеро.

Видимо, перед поездкой в Калмыкию я сильно накосячила, и дух Чингисхана (того самого, что покоится под барханами, как и десятки его собратьев на маршруте «Золотого кольца гробниц») решил меня проучить.

«Ну вообще, оно обычно другого цвета», — заметила гид Гиляна, как бы извиняясь за розовое Меклетинское озеро, которое в этот день оказалось недостаточно розовым. Передо мной лежала небольшая бурая лужица. Я походила вокруг и посмотрела на нее с разных сторон: вдруг под нужным углом озеро — хоп – и розовое? Но нет, классическая дихотомия в стиле «ожидание vs реальность».

Возможно, было ошибкой приезжать сюда на закате. Когда солнце в зените, свет падает сверху, и вода окрашивается в оттенки малинового зефира. Во всяком случае так это выглядит в мире победившего фотошопа.

Эффект возникает из-за рачков, обитающих в воде: они не сидят без дела, а старательно производят пигменты. Из-за них же, кстати, фламинго тоже розовые. Вот тут я об этом рассказывала, когда путешествовала по Чили.

На берегу озера стоит памятник несостоявшемуся туризму (фото 4): остатки глэмпинга, который тут когда-то решили сделать. Пару лет назад эти сферы еще сдавали, но спрос, по словам Гиляны, небольшой, и глэмпинг просто оставили на растерзание степному ветру. А он быстро управился: сейчас эти шатры похожи на декорации к фильму в жанре зомби-апокалипсиса.

Видимо, мэтч с розовым озером не случился не только у меня.

P.S. Если вам повезло больше, накидайте фоток в комментариях.

Предполагалось, что барханы поют.

«Это напоминает органную музыку», — подогревала мой интерес Гиляна, пока мы направлялись в сторону румяных гор песка.

Такие фрагменты пустыни посреди цветущей степи похожи на графические баги. Большой Брат в Астраханской области, Сарыкум в Дагестане, Ийме в Тыве, тукуланы в Якутии — после энного количества песчаных аномалий я уже запуталась в версиях их происхождения. А уж если копнуть легенды, то придется бежать за чекушкой и можем не расходиться до утра. От истории про какого-нибудь разъяренного великана, уронившего мешки с песком, до теории вселенского заговора: это секретные базы котов-гигантов, которые миллионы лет заготавливали свои лотки.

Лично мне самой убедительной — и лиричной — кажется версия, что барханы сотворил ветер. Он же наполнил свое произведение эффектами 4D: в ветреную погоду песчинки трутся друг о друга, издавая звук, похожий на протяжный вой.

В день, когда мы с Гиляной высадились в калмыцкой пустыне, ветра, как назло, не было. Поющие барханы не пели, а лежали молча, мало чем отличаясь от какого-нибудь заброшенного песчаного карьера. В надежде вернуть магию месту вдалеке фотографировались девушки в летящих платьях. Под ногами тянулись следы внедорожников — накануне прошло ралли в честь сезона цветения тюльпанов (надеюсь, сезон на этом не закончился).

На одном из холмов я заметила табличку: «Здесь похоронен Чингисхан». Помилуйте! Даже в Калмыкии не обходится без моего любимого археологического мема. Если подсчитать количество предполагаемых захоронений, которые я встречала по России только за последние пару лет, то Чингисханов наберется уже на целое войско. Пора продавать единый туристический билет «Золотое кольцо гробниц».

С молчаливыми барханами развлечений оказалось меньше, чем с поющими: можно ходить по песку, лежать на песке и рассматривать песок. Самые яркие впечатления — тактильные. Если растереть немного песка в руке, то ощущение, что ты извалялся в муке. Песчинки такие мелкие, что напоминают пудру.

В следующий раз перед поездкой к барханам буду умолять синоптиков предсказать мне бурю в пустыне, чтобы попасть на обещанный органный концерт.

За этнографией в Калмыкии нужно ехать в страну Бумба.

Она упоминается в калмыцком эпосе «Джангар» как символ всеобщего благоденствия — и она же есть в поселке Адык, что в 135 километрах от Элисты.

«Адык — cтрана Бумба» — название проекта, который придумал местный житель и под который получил грант на развитие туризма. Это этнопарк, где есть несколько юрт, царственно пасутся верблюды, развешаны национальные костюмы и разложена всякая утварь.

Все это находится на территории заповедника «Черные земли», куда приезжают смотреть природные чудеса (розовые озера, поющие барханы) и где, если повезет, можно увидеть краснокнижных сайгаков. Из-за сайгаков территория и получила статус заповедника, а «черные земли» — потому что тут соленая почва и зимой не бывает снега.

На мой субъективный понаехавший взгляд, повидавший и оленеводов на Ямале, и фестиваль шаманов в Тыве, этнография в Калмыкии не самая сильная сторона. Калмыки еще сто лет назад перестали быть кочевниками, в юртах сегодня никто не живет, и в целом образ жизни приближен к привычному для нас с вами. Из экзотического остался только буддизм и яйца барана. Но выбраться из Элисты в калмыцкую степь все равно стоит — чтобы почувствовать ее эпический размах. Бумба для этого — самое подходящее место.

До этнопарка мы ехали по идеальной дороге. Дальность обзора в степи такая, что можно разглядеть, как в Элисте пьют чай с борцоками. Невольно начинаешь верить конспирологам с их теориями, что Земля плоская. Летом над асфальтом парит раскаленный степной воздух. Температура доходит до 50 градусов.

В юрте меня встретила девушка по имени Гиляна. «По-калмыцки “светлая”», — улыбнулась она. После короткой экскурсии мы сели в машину и отправились к Поющим барханам. «Прямо под нами сейчас нефтяное море, — сообщила Гиляна. — Нефть идет по трубам из Казахстана в Новороссийск». Нефтяники расщедрились на асфальт, поэтому по заповеднику сегодня передвигаешься как по взлетно-посадочной полосе. Верблюды, кажется, до сих пор в шоке: по таким дорогам караванами ходить — это тебе не копыта по пустыне стирать. Современный «шелковый путь» пахнет уже не специями, а девяносто вторым бензином.

Астрахань — та самая развилка, перед которой надо постоять и подумать.

На север пойдешь — в столицу Золотой орды (это я про Сарай-Бату) попадешь. На восток пойдешь — Великий шелковый путь найдешь. История здесь не просто существует в виде фона. Она прорастает в реальность, пускает в ней корни. Заползает на крыши, оплетает балконы — прямо как дикий виноград.

Идешь по улице Чернышевского, ныряешь во дворик, и — хлоп — перед тобой караван-сарай времен, когда персидские купцы приезжали в Астрахань на верблюдах, чтобы торговать шелком и специями (фото 2, 3, 8). Сейчас это просто жилой дом, где подкармливают уличных котов и кинематографично сушат белье на веревках. Поставьте в кадр верблюда, и он покажется гораздо уместнее, чем припаркованная «Мазда».

Или приходишь на Татар-базар на площади Свободы и как будто слышишь стук копыт и поскрипывание телег: это везут на продажу «татарские» овощи прямо с огородов. Рынок, менявший прописку много раз, всегда оставался центром мусульманского «города в городе». Астрахань — третья столица татар (после Казани и Оренбурга), а Татар-базар — пограничье между русской частью и восточными кварталами.

Или стоишь под ажурным кованым балконом (лишь бы не упал!) и представляешь, как какой-нибудь Савва Мокеевич, купец первой гильдии, оформляет заказ на каслинское литье. «Так, пузатых ангелочков мне не надо, бросьте эти ваши французские глупости! Мне по карнизу пустите виноградную лозу».

Или отъезжаешь на 50 километров, и через реку от «Рыбзавода» — Итиль, столица Хазарского каганата. И ты такой сидишь ночью в джакузи под звездами (простите старого гедониста) и воображаешь, что на соседнем берегу Волги хазары — те самые, неразумные, которым, если мне не изменяет память выпускника литфака, мстил вещий Олег, — в шелковых кафтанах пересчитывают соболиные шкурки. А потом, уже при свете дня, идешь смотреть на раскопки, которые тут проводят, и видишь, как молодые красивые археологи достают из земли… ну окей, не шелковые кафтаны и соболиные шкурки, но какие-нибудь фрагменты кувшинов.

И все это происходит с тобой в сжатый отрезок времени, на одной компактной территории. Ну как тут не влюбиться, вот скажите?

Вошла в одну реку дважды. И написала ооочень длинный пост.

Побывала в дельте Волги во второй раз. И впечатлений по сравнению с тем первым разом никак не поубавилось. Это при том, что 5 лет назад моя поездка выпала на сезон цветения лотосов, когда потерять сознание от красоты можно было, просто пошире открыв глаза.

Сейчас, когда дельта только просыпается и как будто в состоянии глубокого вдоха, нет вот этого кричащего памагити-эффекта, что ты внутри фотошопа. Есть легкая дымка, запах прелых листьев и свежей воды. Краски сдержанны, звуки приглушены. Как будто кто-то написал все это акварелью по мокрой бумаге.

Волга начинает «расщепляться» уже на уровне Астрахани, а в районе деревни Самосделка, откуда мы вышли на лодке вместе с егерем Иваном из отеля «Рыбзавод», ее русло напоминает корневую систему большого дерева. Примерно 1000 водотоков сбегаются в сторону Каспия.

Даже если вы всю жизнь, как Иван, проведете в дельте, вы все равно не пройдете один и тот же маршрут дважды. Представьте, сколько комбинаций можно сложить из этой тысячи маленьких коридорчиков, проложенных в камышовых зарослях. А они еще и меняются: одни становятся полноводнее, другие мельчают.

То, что вы видите-слышите-ощущаете в дельте, каждый раз отличается. Сегодня у вас на расстоянии вытянутой руки стая бакланов, завтра на берег выйдет шакал (ко мне вот вышел, например), а послезавтра сто лебедей одновременно сорвутся с поверхности воды и полетят в вашу сторону, издавая гул, сравнимый с работой турбогенератора.

Вау-эффект создается еще и контрастом между истоком Волги и ее дельтой. Это как звонок на кнопочной «Нокии» в сравнении с Восьмой симфонией Малера. Поверить в то, что тощий ручеек в Тверской области способен за 3500 километров пробега нарастить массу до крупнейшей речищи Европы, невозможно. Пока сам это не увидишь, а увидеть стоит хотя бы раз, все остается на уровне сухих тезисов.

Как человек, прошедший Амазонку в Бразилии и держащий в голове богатый материал для сравнения, скажу вам, что дельта Волги — это вообще ни разу не категория Б. Будь такое в Бразилии, мы бы полетели через половину земного жара, а поскольку оно рядом, то вроде как и фиг с ним. Но нет, не фиг.

В Угличе у меня все симпатично закольцевалось. В прошлом году я ездила в Тобольск, и там услышала от гида историю про многострадальный угличский колокол, который первым «сообщил» о гибели царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного. Колокол отхлестали плетьми, казнили отсечением языка и сослали в Сибирь. Там он пробыл 300 лет, после чего торжественно вернулся на родину уже в статусе великомученика. Оказавшись в Угличе, я первым делом пошла на него посмотреть.

Висит он прямо в кремле, а с его возвращением связан целый детектив. По документам колокол был утрачен в большом пожаре, который случился в Тобольске в 17 веке, но в 1980-х на местном часовом заводе «Чайка» провели химический анализ и заключили, что колокол скорее жив, чем мертв. Сейчас в него разрешают ударить уже без повода. Церковь Димитрия на Крови, которую построили на месте убийства того самого царевича (сюжеты росписей на стенах — в подтверждение), больше не действующая: она стала частью музея.

При этом от самого Углича нет ощущения города-музея. Он не кажется слишком выхолощенным, как Суздаль или Плёс, хотя вся экономика тут держится только на туризме. Это город одного дня и пары сезонов: сюда по Волге заходят большие круизные теплоходы.

Помимо фирменной истории с колоколом, местные гиды любят рассказывать про угличский сыр, который вышел в космос вместе с Гагариным, в чьём бортовом меню значился на «Востоке-1». Из-за этого сыра (а еще из-за часов «Чайка») в советское время Углич даже называли маленькой Швейцарией.

Кстати, сыроварением тут занимаются до сих пор, создав вокруг этого туристический кластер. Есть промышленный музей СырКультПросвет (очень модный, не олдскульный), а при нем — ресторан «СырБор», где готовят сырное фондю и пасту в сырной голове. А если решите прихватить сыр с собой, как Гагарин, то ищите его в магазинах «Продукты из Углича».

Дачи ученых-ядерщиков в сосновом лесу, архитектурный модернизм и длиннющая набережная Волги.

Все это про Дубну. Город, о котором я практически ничего не знала.

Дубна, служившая полигоном для советского ядерного проекта, когда-то была секретной и закрытой. И эта герметичность ощущается до сих пор. Старая часть с коттеджами академиков, спрятавшимися между высоких сосен, — квинтэссенция мира шестидесятников. Кажется, что тут по сей день испытывают синхрофазотрон под руководством профессора Векслера, а по вечерам пьют водку с представителями театральной богемы.

В Дубне есть проспект Науки и Атомный пляж, ресторан «Барион» (семейство элементарных частиц) и кофейня «Нейтрино» (тоже частицы). Многие улицы названы в честь академиков.

Город выглядит как открытка из прошлого, но совсем не пыльная. Кругом модные кофейни и пространства. В том же «Нейтрино» варят отличный кофе и делают вкусные завтраки. Там я обнаружила мерч, который придумали ребята из локального проекта «Звено»: у них свое медиа про Дубну, бумажный путеводитель по городу и маркет.

Меня удивил принт в виде пингвинов: не самая очевидная ассоциация с атомным наукоградом. Оказывается, раньше на набережной Волги стояли советские урны в форме этих птиц. Дизайнеры так умилились, что решили их увековечить. Так пингвин стал символом Дубны.

По степени атмосферности я бы сравнила Дубну, во всяком случае старую ее часть, с писательскими дачами в Переделкине. Очень хочется вернуться сюда в теплое время года и пожить в отеле, где останавливался Высоцкий. Там даже мемориальная табличка висит, хотя от обстановки того времени мало что осталось.

Сложился классный автомаршрут для короткой вылазки: Москва — Дубна — Кимры — Углич — Калязин. 

Идеально прямо сейчас, пока еще стоят морозы и можно застать самую фотогеничную зиму.

Из Москвы в сторону Углича я ехала с ночевкой в арт-усадьбе Веретьево. Много раз слышала про это место, но никогда не доводилось останавливаться. А тут появился повод: от Веретьево до Кимр всего 45 км, удобно заночевать в усадьбе и на следующий день стартануть. 

Приехала в ночи, когда уже не было смысла что-то смотреть. Утром прогулялась по территории и пожалела, что режим зажженной спички не позволяет задержаться. Сюда надо не по пути куда-то, а целенаправленно, и желательно хотя бы на пару дней. 

Территорию бывшей турбазы превратили в ностальгический ретрит с атмосферой то ли пионерлагеря, то ли «оттепельной» дачи. В зоне ресепшн вас встречает бюст Ленина, из сугроба вырастают серп с молотом, рядом с рестораном киоск с газированными напитками. Выглядит все настолько убедительно, что даже не верится, что это тонко стилизованный новодел.

В «Доме пионеров» можно снять номер, оформленный Леонидом Парфеновым или Андреем Бильжо, но больше всего меня впечатлили библиотеки в отдельно стоящих хижинах, к которым ведут деревянные мостки. Мечта интроверта!

В укромных уголках парка спрятаны домики-читальни. Могу представить, какой ажиотаж здесь летом, но зимой в будний день народу не было. Я выбрала библиотеку под названием «Дом отшельника»: крошечное пространство с печкой, кроватью и панорамным окном в пол. Бронировать ничего заранее не нужно — просто приходишь и по-хозяйски разводишь огонь.

Еще в Веретьево есть Мост Бродского и собственная версия музея «Полторы комнаты». И то и другое появилось в мае прошлого года к 85-летию поэта. По тому же поводу тут сделали аудиогид «Прогулка с Бродским».

В общем, место любопытное и заслуживает отдельной поездки. Тут, помимо прочего, огромный зоопарк с муфлонами и пятнистыми оленями, но я не успела дойти — зажженная спичка догорела, нужно было мчать дальше.

На этом месте мог бы быть маршрут по Русскому Северу (обещанная вторая часть), но конец декабря выдался таким щедрым на события, что у меня образовался небольшой — 3300 кг, 52 см — перевес в багаже.

Выныривая из перинатального плена спустя полтора месяца, ответственно заявляю: канал никуда не денется и не превратится в хронику событий под грифом «Мы покакали».

В ближайшее время продолжу рассказывать вам о путешествиях и вернусь с новой серией. А пока разрешите представить пассажира, который за последние девять месяцев уже успел дважды побывать в Тыве и Хакасии, трижды полетать над Белым морем на вертолете, прошел на корабле от Сахалина до Камчатки, сгонял на Чукотку и зачекинился там на мысе Дежнева, забрался на вулкан Креницына на Онекотане, проехал 4000 км по Русскому Северу и столько же по Русскому Югу.

Думаю, когда Елизавета Александровна заговорит, первыми словами у нее будут: «А можно я просто посижу в пределах Третьего транспортного?» Но родителей не выбирают, а белые пятна на карте сами себя не закрашивают. Продолжаем веселый хоровод в расширенном составе.

Готовый маршрут по Русскому Северу

Часть I. Москва — Каргополь

Под занавес года ловите маршрут поездки по Русскому Северу. Ехать советую или в июне — начале июля на белые ночи, или ранней осенью, чтобы застать самое красивое золотишко. Стартуем из Москвы.

↓ 460 км ↓

Едем через Тверскую область с остановками: у храма в Михайловском-Прудово, у резного деревянного терема в селе Красный Холм, в Бежецке.

Остаемся с ночевкой в Устюжне, которая до появления заводов на Урале была второй после Тулы оружейной столицей. Находим строгановское барокко, смотрим уникальный иконостас в краеведческом музее, гуляем вдоль реки Мологи и ужинаем в нарядном купеческом ресторане «Домъ 1857».

↓ 210 км ↓

В Кириллове берем экскурсию по Кирилло-Белозерскому монастырю. Даже если религиозная тема совсем не ваша, здесь с десяток музеев, а коллекция икон, принадлежащая обители, — это шедевры мирового уровня, которые выставлялись в парижском Лувре и Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.

При монастыре работает гостиница «Государева крепость» с атмосферой монашеской кельи, но максимально комфортными условиями.

На следующий день едем в Ферапонтово любоваться фресками Дионисия. Еще советую посетить древний город Белозерск: у меня не получилось из-за закрывшейся паромной переправы, но вам туда точно надо.

↓ 227 км ↓

В Вытегре гуляем по новой деревянной набережной и по музеям: сначала идем в «Водные пути Севера», экспозиция которого посвящена строительству Волго-Балтийского канала, а затем в музей «Подводная лодка Б-440», сделанный на базе настоящей субмарины. Заночевать можно в отеле Wardenclyffe Volgo-Balt, стилизованном под маяк. В 18 км от города смотрим две мощные церкви: деревянную и каменную.

↓ 41 км ↓

Доезжаем до горы Андома — самого красивого места на берегу Онежского озера. В 112 км — мыс Бесов Нос с петроглифами.

↓ 205 км ↓

Знакомимся с Каргополем: бродим по берегу Онеги, находим реконструированные полоскальни и поражаемся совсем не провинциальным по масштабам храмам, которыми восхищался Грабарь.

В Саунино, что в 7 км, посещаем Церковь Иоанна Златоуста 1665 года постройки. Одни из самых впечатляющих и деликатных «небес», что я видела.

Дальше едем в Кенозерье — продолжение в следующем посте.

Проезжала мимо Медвежьегорска несколько раз, но никогда не заглядывала.

Казалось, что город не вау какой интересный. История тут не древняя: все началось со строительства железной дороги от Петрозаводска до Мурманска. До этого ничего не было, кроме одного лесопильного завода. От него осталось целое поле опилок в окрестностях. Что до ж/д, то в городе сохранился очень красивый старый вокзал с башенкой 1916 года постройки (фото 1).

Медвежьегорск можно рассматривать как стартовую точку для путешествия по Заонежью. Из ближайшего яркого для туристов — заповедник «Кижи» и Кижское ожерелье: маршрут по островам с часовнями и мельницами. На Онежском озере много колоритных деревень (на фото 3 — деревня Космозеро, которую очень рекомендую). Плюс еще одна знаковая тема для этих мест — строительство Беломорканала и все, что с ним связано.

Меня как раз интересовал последний пункт. После Кенозерья снова вдарить по деревянному зодчеству уже не хотелось — нужно было сменить ракурс. И я нашла отличного проводника и поехала искать самый первый шлюз ББК.

#РусскийСевер

Из Вершинино я планировала поехать в Медвежьегорск, что в 500 км, но знакомый гид посоветовал заглянуть еще и в Ошевенск. Это уже не Кенозерье, а Каргополье — от Каргополя примерно час на машине.

Что делать в Ошевенске? Во-первых, он входит в Ассоциацию самых красивых деревень России. Во-вторых, там есть древний монастырь — практически ровесник Соловков. Ну и, в-третьих, Ошевенский погост — место с самыми большими «небесами» на Русском Севере. Все перечисленное звучало как вполне себе веский аргумент отложить Медвежьегорск на денек, что я и сделала.

При желании в Ошевенске можно остановиться с ночевкой. Там есть гостевой дом на две комнаты (фото 5), стоит смешные 800 рублей в сутки. Еще мне предложили заказать традиционный обед. К вашему приезду местная жительница по имени Ольга готовит в русской печи все, что еще недавно росло, плавало и летало в радиусе пары километров.

Количество еды такое, что больше половины я попросила завернуть с собой: грибной суп с домашним хлебом, рыбник с щукой, которую муж Ольги поймал за пару часов до, картофельная запеканка, овощной салат со своей грядки, пирог с клюквой (тоже собирали накануне). Если хотите такой обед, то нужно заранее позвонить и предупредить о визите: +7-911-056-11-55. По этому же номеру бронируется и гостевой дом.

Про монастырь и Погост расскажу отдельно.

Непрерывное вещание в дороге — тот еще квест.

Решила отложить рассказ о завершении поездки до собственно ее завершения. За две недели проехала 4500 км, сменила с десяток гостиниц, от избы с туалетом свободного падения до роскошного минимализма в Заонежье, наелась ягод прямо из леса, пока они еще были, застала последний теплоход на Беломорканале и последние золотые листья уходящей осени.

Окончательно закрыла гештальт с деревянным зодчеством. На пути его было СТОЛЬКО, что если делать пост про каждую церквушку (не бойтесь, я себя контролирую), можно пару месяцев только про них и писать.

Вывод наибанальнейший: Русский Север — это мощь вселенского масштаба, и исчерпать его невозможно. Уже накидала себе маршрут на следующую поездку в мае-июне 2026-го, а пока ловите рандомные кадры из этой.

#РусскийСевер

В Вершинино надо брать катер и смотреть окрестности. Кенозерье можно сравнить с архипелагом. До большинства деревушек, разбросанных по разным берегам, добираются только по воде.

Если вы откроете карту и найдете озеро Кенозеро, то увидите, что местность похожа на тигриную шкуру: много длинных узких заливов, которые врезаются в участки дремучего леса. Тут даже на внедорожнике никак не проедешь. Из-за этого Кенозеро вряд ли когда-нибудь опопсеет: сюда так сложно и долго добираться, что большинство сдуются уже в начале пути.

Катера, как и все остальное, бронируют сотрудники нацпарка. Я заранее ничего не заказывала — у меня вообще вся поездка под девизом «а дальше как пойдет». Догуляла в Вершинино до визит-центра. Учтивая сотрудница сделала пару звонков и выдала мне номер Ивана — владельца катера и по совместительству инспектора парка. Договорились, что он заберет меня от пристани и покатает по деревням. Индивидуальная прогулка стоила 7500 ₽ (2500 ₽ в час, нужно минимум 3 часа, так как расстояния приличные).

Конечно, за один раз все Кенозерье не охватить. Обычно отдельно смотрят северную акваторию и отдельно — южную. Это две большие водные экскурсии. На юге — деревни Зехнова и Тырышкино, на севере — Рыжково и Глазово. Мы с Иваном обсудили маршрут и решили остановиться на втором варианте. Тизер прозвучал так: в Рыжково в несезон живет всего-навсего один человек, а в Глазово есть красивая старая часовня, построенная по кенозерским традициям посреди святой рощи (от которой, правда, осталось несколько сосен).

P.S. В первом комментарии оставила контакты всех местных катеристов, лодочников и таксистов. Сохраняйте на будущее.

#РусскийСевер

В ночи добралась до Вершинино — «столицы» Кенозерья.

После Каргополя дорога постепенно становилась все хуже. Сначала разбитый асфальт, затем грунтовка и наконец бОльшую часть пути — глухой лес. Двадцать минут леса, потом какая-нибудь деревушка. Снова лес, снова деревушка — и вот так около двух часов. В какой-то момент возникла понтонная переправа, как с картины Куинджи: луна гигантским прожектором выхватывала из темноты кусок реки (той самой Онеги), и больше не было видно ничего.

В Вершинино заселилась в избу (фото 4). Тут можно ночевать в гостинице, можно арендовать дом или поставить палатку на турстоянке. Для меня выбор очевиден. Ехать в деревню на далеком отрезанном от цивилизации Севере и жить там в отеле — красть у самого себя впечатления. В таком месте надо максимально погружаться в колорит и растворяться в дзене. Поэтому только изба, только хардкор.

В избе, помимо хардкора, две комнаты, разделенные печкой, и кухня с рукомойником, электрической плиткой и холодильником. Туалет свободного падения находится в самом доме, не на улице. Рядом еще одна избушка — русская баня, которую растапливают за дополнительную плату (3500 ₽).

Все жилье в Кенозерье бронируется по телефону +7-960-017-99-33. Это визит-центр нацпарка. Вы звоните, называете даты, и вам предлагают варианты. Вот здесь расписан каждый из них — и в Плесецком, и в Каргопольском секторах (чем они отличаются — писала пару постов назад). У нацпарка на редкость хороший сайт. Там все максимально подробно про логистику, маршруты, экскурсии и прочее.

Меня поразило, что бронь сделали без предоплаты и каких-либо гарантий заселения с моей стороны. Я сказала, что приеду, и к моему прибытию подготовили избу: растопили печь, натаскали воды, накололи дров. Ключ лежал в скворечнике возле входа. Оплату (5500 ₽) взяли только на следующий день. Все на чистом доверии. Видимо, в этих краях по-другому не работает.

#РусскийСевер

Каргополь: город, который многое потерял, но и приобрел не меньше

По дороге в деревню Вершинино, «столицу» Кенозерья, заехали в Каргополь. Это ближайший большой (ну как большой — на 8000 человек) город к национальному парку.

Каргополь стоит на реке Онеге. Оказывается, есть не только Онежское озеро, но и река с таким же названием. По ней можно попасть в Белое море, чем активно пользовались начиная с 16 века, когда перевозили соль из поморских варниц. Со временем соль перестала быть ценным товаром и превратилась в обыденность. Каргополь утратил свое значение и стал просто маленьким тихим городком на Севере.

Но даже сейчас, когда тут полнейший штиль, видно, насколько это был мощный центр. Каргопольские церкви по масштабам как кафедральные соборы — в медвежьих углах такие не строили. Художник Грабарь, который побывал здесь и остался под сильным впечатлением, сравнивал их с дворцами флорентийского Возрождения.

Историки искусства даже выделяют особый стиль — каргопольское узорочье (конец 17 — начало 18 века). Каргополь знают все, кто хоть как-то связан с архитектурой и дизайном. Лет 5 назад для студентов Вышки делали большую экспедицию, после чего они выпустили вот такой нарядный путеводитель.

При всей своей красоте, для жизни Каргополь не самое простое место. Город до сих пор не газифицирован. Здесь используют печное отопление. Многоквартирные дома (высоток нет, максимум 3 этажа) отапливают паром. Водопровод и канализация есть не везде, но зато воду можно пить из уличных колонок и родников, бьющих прямо в черте города.

Один из источников находится на набережной. Вокруг него построили беседку, а внутри сделали несколько ванн с ключевой водой (фото 3). Все вместе — реконструкция исторической полоскальни, которая когда-то тут была. Раньше местные жители приходили полоскать белье в такие купели. Эта полоскальня — новодел, но в городе есть и другие, которые до сих пор используются (ну а чему удивляться, если водопровод — роскошь, доступная не всем).

Сама набережная, кстати, довольно симпатичная. Ее не так давно обновили: сделали деревянный настил, концертную площадку. Рядом стоит памятный знак Александру Баранову — основателю русских поселений на Аляске. Он был родом из Каргополя.

Пока гуляла тут, думала, как все забавно переплетается. В августе я побывала у берегов Аляски на острове Ратманова, а сейчас стою вообще на другом конце географии — и снова Аляска. Только на этот раз у памятника человеку, ставшему правителем Русской Америки почти на 30 лет.

#РусскийСевер

Как устроен Кенозерский нацпарк

Сразу на границе Карелии и Архангельской области (где от асфальта остаются только призрачные воспоминания) начинается Кенозерский нацпарк — тот самый, который в прошлом году включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Парк делится на два больших сектора: южный Каргопольский и северный Плесецкий. Охватить оба за один раз было бы слишком галопом — я решила исследовать второй. Тем более есть желание вернуться летом в разгар белых ночей.

Сектора граничат между собой, но перейти из одного в другой можно только пешком по Транскенозерской тропе. На машине нужно ехать с большим крюком в 200 км. В Каргопольском секторе все самое-самое сконцентрировано вокруг озера Лекшмозера, а в Плесецком — вокруг озера Кенозера (эти северные топонимы — эликсир для ушей).

Центр Каргопольского сектора — деревня Морщихинская, центр Плесецкого — деревня Вершинино. Это для понимания, как все устроено. Еще к Кенозерскому нацпарку относится Онежское Поморье, про которое я делала большую серию летом (если пропустили, начинайте читать отсюда). Но географически это далеко, а смыслово — совсем другая история.

Чем сектора отличаются друг от друга? Каргопольский — это больше про природу. Там ландшафтные театры, экотропы и уникальная система озер, соединенных протоками и каналами. Там же — континентальный водораздел двух океанов, Северного Ледовитого и Атлантического. Звучит как полный бред, но географы не дадут соврать: перешеек между озерами Масельгское и Вильно разделяет воды Атлантики и Арктики.

Плесецкий сектор — это мир деревянных часовен, погостов, поклонных крестов, священных рощ и глухих деревень, затерянных среди бесчисленных озер. Похоже на описание много чего в России, но такого, как здесь, поверьте, вы не увидите больше нигде. Ребята из ЮНЕСКО обычно не ошибаются и просто так свои «оскары» и пальмовые веточки не раздают.

#РусскийСевер

Добралась до самого красивого места на Онежском озере.

Из-за разноцветного песчаника гора Андома похожа на слоеный пирог с прожилками красного, голубого, фиолетового. В прожилках попадаются древние моллюски и останки девонских рыб — им от 360 до 420 миллионов лет. Про Андому говорят «гора», но это всего лишь 85 метров береговой возвышенности, появившейся в результате движения ледника.

От Вытегры сюда можно доехать за 40 минут. Рядом рыбацкие деревни: Ольково, Ларьково, Гневашевская. Мы проехали чуть дальше, до деревни Озёрное-Устье, и увидели, как река Андома впадает в Онежское озеро (чуть было не написала «море», но оно и правда выглядит как море).

Это все еще территория Вологодской области, хотя пейзажи больше напоминают Карелию (до нее осталось 86 км). Лес кажется глухой непроницаемой стеной, и даже в солнечную погоду в нем царит легкий полумрак.