Предсказуемо влюбилась в Ростов-на-Дону.

У города энергия беспечного прожигателя жизни, который сначала гуляет весь ресторан за свой счет, а под утро идет домой пешком. Ну и контрасты, как мы любим. Барочная лепнина и осыпающаяся штукатурка. Парадные фасады на Большой Садовой и «трушные» дворики на Ульяновской, где ветер раздувает простыни, а из окон доносится звон посуды. Резьба по мрамору и граффити по мрамору. Витальность и тлен.

Ростов не держит тебя на почтительной дистанции, поправляя пенсне, а сразу панибратски хватает за рукав и тащит в ближайший бар, прежде чем ты успеешь опомниться. Как сказала мне местный гид, не лишенная, как и многие ростовчане, самоиронии: «У нас тут один сплошной кабак на миллион посадочных мест».

Наверное, нигде в России нет такого культа гедонизма, за который не просто не стыдно — он сама суть бытия. И как бы вы от него ни открещивались, придумывая уважительные причины вроде поиска следов купеческого прошлого или изучения мозаичных панно в переходах, под конец дня все равно обнаружите себя в компании людей, водружающих на стол третье ведро вареных раков под ледяного «Ведерникова».

После не поющих поющих барханов — не розовое розовое озеро.

Видимо, перед поездкой в Калмыкию я сильно накосячила, и дух Чингисхана (того самого, что покоится под барханами, как и десятки его собратьев на маршруте «Золотого кольца гробниц») решил меня проучить.

«Ну вообще, оно обычно другого цвета», — заметила гид Гиляна, как бы извиняясь за розовое Меклетинское озеро, которое в этот день оказалось недостаточно розовым. Передо мной лежала небольшая бурая лужица. Я походила вокруг и посмотрела на нее с разных сторон: вдруг под нужным углом озеро — хоп – и розовое? Но нет, классическая дихотомия в стиле «ожидание vs реальность».

Возможно, было ошибкой приезжать сюда на закате. Когда солнце в зените, свет падает сверху, и вода окрашивается в оттенки малинового зефира. Во всяком случае так это выглядит в мире победившего фотошопа.

Эффект возникает из-за рачков, обитающих в воде: они не сидят без дела, а старательно производят пигменты. Из-за них же, кстати, фламинго тоже розовые. Вот тут я об этом рассказывала, когда путешествовала по Чили.

На берегу озера стоит памятник несостоявшемуся туризму (фото 4): остатки глэмпинга, который тут когда-то решили сделать. Пару лет назад эти сферы еще сдавали, но спрос, по словам Гиляны, небольшой, и глэмпинг просто оставили на растерзание степному ветру. А он быстро управился: сейчас эти шатры похожи на декорации к фильму в жанре зомби-апокалипсиса.

Видимо, мэтч с розовым озером не случился не только у меня.

P.S. Если вам повезло больше, накидайте фоток в комментариях.

Предполагалось, что барханы поют.

«Это напоминает органную музыку», — подогревала мой интерес Гиляна, пока мы направлялись в сторону румяных гор песка.

Такие фрагменты пустыни посреди цветущей степи похожи на графические баги. Большой Брат в Астраханской области, Сарыкум в Дагестане, Ийме в Тыве, тукуланы в Якутии — после энного количества песчаных аномалий я уже запуталась в версиях их происхождения. А уж если копнуть легенды, то придется бежать за чекушкой и можем не расходиться до утра. От истории про какого-нибудь разъяренного великана, уронившего мешки с песком, до теории вселенского заговора: это секретные базы котов-гигантов, которые миллионы лет заготавливали свои лотки.

Лично мне самой убедительной — и лиричной — кажется версия, что барханы сотворил ветер. Он же наполнил свое произведение эффектами 4D: в ветреную погоду песчинки трутся друг о друга, издавая звук, похожий на протяжный вой.

В день, когда мы с Гиляной высадились в калмыцкой пустыне, ветра, как назло, не было. Поющие барханы не пели, а лежали молча, мало чем отличаясь от какого-нибудь заброшенного песчаного карьера. В надежде вернуть магию месту вдалеке фотографировались девушки в летящих платьях. Под ногами тянулись следы внедорожников — накануне прошло ралли в честь сезона цветения тюльпанов (надеюсь, сезон на этом не закончился).

На одном из холмов я заметила табличку: «Здесь похоронен Чингисхан». Помилуйте! Даже в Калмыкии не обходится без моего любимого археологического мема. Если подсчитать количество предполагаемых захоронений, которые я встречала по России только за последние пару лет, то Чингисханов наберется уже на целое войско. Пора продавать единый туристический билет «Золотое кольцо гробниц».

С молчаливыми барханами развлечений оказалось меньше, чем с поющими: можно ходить по песку, лежать на песке и рассматривать песок. Самые яркие впечатления — тактильные. Если растереть немного песка в руке, то ощущение, что ты извалялся в муке. Песчинки такие мелкие, что напоминают пудру.

В следующий раз перед поездкой к барханам буду умолять синоптиков предсказать мне бурю в пустыне, чтобы попасть на обещанный органный концерт.

— Вы же в курсе, что такое тестикулы?

Вопрос молодого человека застал меня врасплох. К счастью, я не на первом свидании и не на экзамене по анатомии, а в ресторане «Главная калмыцкая кухня Уралан».

Среди десятков вариаций на тему «мясо плюс тесто» здесь попадаются блюда, вызывающие смесь оторопи с недоумением. Например, тоолэй (2.300 ₽) — целиковая баранья голова. Не в виде какого-то там переосмысленного молекулярного пюре, а аккурат как на алтаре у адептов сатанинского культа: с глазницами, торчащими ушами и широко раскрытым ртом, из которого живописно вываливаются картофельные дольки. Съешь — и потом эта голова каждую ночь будет приходить к тебе во сне, укоризненно качать головой, то есть самой собой, и насильственно вербовать в вегетарианцы.

За ней последует жаждущий возмездия верблюд. Одно из блюд в меню — жареный верблюжий горб (300 ₽), который подают с жареной же картошкой. «Уралан» — единственное заведение в Элисте, где готовят верблюжатину. В обычной жизни калмыки ее не едят, но ради привлечения туристов и горбатого на скаку остановишь. Я решила не брать грех на душу и из всего верблюжьего многообразия заказала чай с колючкой. Приятно думать, что в процессе заваривания ни один корабль пустыни не пострадал.

Впрочем, с чистой совестью выйти из-за стола все равно не получилось. Хищную натуру за колючкой не спрячешь. Главные акторы в моих кошмарных мясоедских снах теперь — бараньи тестикулы. Они же половые железы. Они же яички.

Их в «Уралане» готовят на углях в курдючном жиру и подают с луком и лавашом (610 ₽). На вид блюдо ничем не отличается от шашлыка, на вкус — как нежный паштет. А дальше начинается игра воображения.

Если не проходить мысленно весь путь от пасущегося в степи овечьего супружника до причиндалов на тарелке, то мясо и мясо. Но как его не проходить! Гастрономия без образного мышления — что песня без мелодии. В общем, есть баранину мне теперь долго не захочется. Да и считать овец перед сном уже не вариант.

А что самое омерзительное / необычное / леденящее кровь в своей жизни ели вы?

Побывала в самом жарком месте России.

К списку моих сомнительных достижений добавляется чек-ин на Полюсе жары. В поселке Утта в Калмыкии стоит стела, которой отмечено место, где был зафиксирован температурный рекорд: +45,4 °С в тени. Понятно, что в Дубае в такую погоду никто бы без куртки из дома не вышел.

В списке сомнительных достижений у меня уже есть Полюс холода в Оймяконе. Там -71,2 °C. И там я побывала трижды (трижды сомнительно).

Прочитала, что такой температурный перепад — в 116+ градусов — на Титане, спутнике Сатурна. Так что если нам с вами вдруг станет тесно, то вот, пожалуй, самый понятный и близкий по климату вариант на курортах Солнечной системы. После Калмыкии и Оймякона на Титане ты, считай, дома.

А до Элисты мне осталось 150 километров.

Вошла в одну реку дважды. И написала ооочень длинный пост.

Побывала в дельте Волги во второй раз. И впечатлений по сравнению с тем первым разом никак не поубавилось. Это при том, что 5 лет назад моя поездка выпала на сезон цветения лотосов, когда потерять сознание от красоты можно было, просто пошире открыв глаза.

Сейчас, когда дельта только просыпается и как будто в состоянии глубокого вдоха, нет вот этого кричащего памагити-эффекта, что ты внутри фотошопа. Есть легкая дымка, запах прелых листьев и свежей воды. Краски сдержанны, звуки приглушены. Как будто кто-то написал все это акварелью по мокрой бумаге.

Волга начинает «расщепляться» уже на уровне Астрахани, а в районе деревни Самосделка, откуда мы вышли на лодке вместе с егерем Иваном из отеля «Рыбзавод», ее русло напоминает корневую систему большого дерева. Примерно 1000 водотоков сбегаются в сторону Каспия.

Даже если вы всю жизнь, как Иван, проведете в дельте, вы все равно не пройдете один и тот же маршрут дважды. Представьте, сколько комбинаций можно сложить из этой тысячи маленьких коридорчиков, проложенных в камышовых зарослях. А они еще и меняются: одни становятся полноводнее, другие мельчают.

То, что вы видите-слышите-ощущаете в дельте, каждый раз отличается. Сегодня у вас на расстоянии вытянутой руки стая бакланов, завтра на берег выйдет шакал (ко мне вот вышел, например), а послезавтра сто лебедей одновременно сорвутся с поверхности воды и полетят в вашу сторону, издавая гул, сравнимый с работой турбогенератора.

Вау-эффект создается еще и контрастом между истоком Волги и ее дельтой. Это как звонок на кнопочной «Нокии» в сравнении с Восьмой симфонией Малера. Поверить в то, что тощий ручеек в Тверской области способен за 3500 километров пробега нарастить массу до крупнейшей речищи Европы, невозможно. Пока сам это не увидишь, а увидеть стоит хотя бы раз, все остается на уровне сухих тезисов.

Как человек, прошедший Амазонку в Бразилии и держащий в голове богатый материал для сравнения, скажу вам, что дельта Волги — это вообще ни разу не категория Б. Будь такое в Бразилии, мы бы полетели через половину земного жара, а поскольку оно рядом, то вроде как и фиг с ним. Но нет, не фиг.

На этом месте мог бы быть маршрут по Русскому Северу (обещанная вторая часть), но конец декабря выдался таким щедрым на события, что у меня образовался небольшой — 3300 кг, 52 см — перевес в багаже.

Выныривая из перинатального плена спустя полтора месяца, ответственно заявляю: канал никуда не денется и не превратится в хронику событий под грифом «Мы покакали».

В ближайшее время продолжу рассказывать вам о путешествиях и вернусь с новой серией. А пока разрешите представить пассажира, который за последние девять месяцев уже успел дважды побывать в Тыве и Хакасии, трижды полетать над Белым морем на вертолете, прошел на корабле от Сахалина до Камчатки, сгонял на Чукотку и зачекинился там на мысе Дежнева, забрался на вулкан Креницына на Онекотане, проехал 4000 км по Русскому Северу и столько же по Русскому Югу.

Думаю, когда Елизавета Александровна заговорит, первыми словами у нее будут: «А можно я просто посижу в пределах Третьего транспортного?» Но родителей не выбирают, а белые пятна на карте сами себя не закрашивают. Продолжаем веселый хоровод в расширенном составе.

Готовый маршрут по Русскому Северу

Часть I. Москва — Каргополь

Под занавес года ловите маршрут поездки по Русскому Северу. Ехать советую или в июне — начале июля на белые ночи, или ранней осенью, чтобы застать самое красивое золотишко. Стартуем из Москвы.

↓ 460 км ↓

Едем через Тверскую область с остановками: у храма в Михайловском-Прудово, у резного деревянного терема в селе Красный Холм, в Бежецке.

Остаемся с ночевкой в Устюжне, которая до появления заводов на Урале была второй после Тулы оружейной столицей. Находим строгановское барокко, смотрим уникальный иконостас в краеведческом музее, гуляем вдоль реки Мологи и ужинаем в нарядном купеческом ресторане «Домъ 1857».

↓ 210 км ↓

В Кириллове берем экскурсию по Кирилло-Белозерскому монастырю. Даже если религиозная тема совсем не ваша, здесь с десяток музеев, а коллекция икон, принадлежащая обители, — это шедевры мирового уровня, которые выставлялись в парижском Лувре и Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.

При монастыре работает гостиница «Государева крепость» с атмосферой монашеской кельи, но максимально комфортными условиями.

На следующий день едем в Ферапонтово любоваться фресками Дионисия. Еще советую посетить древний город Белозерск: у меня не получилось из-за закрывшейся паромной переправы, но вам туда точно надо.

↓ 227 км ↓

В Вытегре гуляем по новой деревянной набережной и по музеям: сначала идем в «Водные пути Севера», экспозиция которого посвящена строительству Волго-Балтийского канала, а затем в музей «Подводная лодка Б-440», сделанный на базе настоящей субмарины. Заночевать можно в отеле Wardenclyffe Volgo-Balt, стилизованном под маяк. В 18 км от города смотрим две мощные церкви: деревянную и каменную.

↓ 41 км ↓

Доезжаем до горы Андома — самого красивого места на берегу Онежского озера. В 112 км — мыс Бесов Нос с петроглифами.

↓ 205 км ↓

Знакомимся с Каргополем: бродим по берегу Онеги, находим реконструированные полоскальни и поражаемся совсем не провинциальным по масштабам храмам, которыми восхищался Грабарь.

В Саунино, что в 7 км, посещаем Церковь Иоанна Златоуста 1665 года постройки. Одни из самых впечатляющих и деликатных «небес», что я видела.

Дальше едем в Кенозерье — продолжение в следующем посте.

#РусскийСевер

На катере по Кенозеру: меланхолия, вандализм и спасенные «небеса»

Прогулка по северной акватории Кенозера в несезон по степени кинематографичности сравнима с январской Венецией. Неподвижное небо, чернеющий лес, забытые деревни по берегам — иногда всего на пару домов.

Первая высадка у нас была в Рыжково. Пройдя через центральную улицу, мы с Иваном, водителем катера, добрели до деревянной часовни. Иван открыл дверь своим ключом. Эта особенность местного туризма очаровывает: здесь храмы, музеи, дома открывают специально и только для вас. Из-за этого возникает ощущение интимности, причастности к чему-то значимому.

Что не так с «небесами»

В часовне я впервые увидела «небеса». Потолочные иконы, составленные из дощечек-граней, — один из главных «хитов» Русского Севера. Конкретно в этой часовне они аутентичные, после реставрации (фото 2), но в некоторых местах вместо оригинальной живописи висят репродукции. «Небеса» изъяли из-за вандализма и заменили копиями. «А сами церкви поставили на сигнализацию», — добавил Иван.

По его словам, раньше двери никогда не закрывали, и любой желающий мог войти. Но в нулевые в Кенозерье хлынул поток туристов, среди которых оказалось много охотников за древностями. Начали пропадать иконы, кресты. Сейчас все это хранится в Вершинино — в музее со смешным названием «Рухлядный амбар». В несезон он не работает, поэтому заглянуть туда в этот раз у меня не получилось.

В ближайшие годы «Рухлядный амбар» трансформируется в более масштабную штуку. В Кенозерье будут строить депозитарий — большой современный (но в стилистике русского деревянного зодчества) музей, куда переедет вся коллекция.

Что не так с ЮНЕСКО

Иван говорит, что с тех пор как Кенозерье попало под охрану ЮНЕСКО, «местным жителям стало хуже». Появилось много ограничений. Вплоть до того, что нельзя собирать ягоды в лесу. «Охоту с рыбалкой тоже хотели запретить, но мужики взбунтовались и отстояли».

После разговора с Иваном у меня сложилось впечатление, что к списку Всемирного наследия тут относятся скептически. Кенозерцы привыкли сами спасать свое деревянное зодчество. Большинство построек, которые сейчас в приличном состоянии, пару десятилетий назад были в шаге от небытия. И только благодаря пассионарности деревенских (а не пафосным размышлениям о ценности культурного ландшафта) удалось все это сберечь.

#РусскийСевер

В Вершинино надо брать катер и смотреть окрестности. Кенозерье можно сравнить с архипелагом. До большинства деревушек, разбросанных по разным берегам, добираются только по воде.

Если вы откроете карту и найдете озеро Кенозеро, то увидите, что местность похожа на тигриную шкуру: много длинных узких заливов, которые врезаются в участки дремучего леса. Тут даже на внедорожнике никак не проедешь. Из-за этого Кенозеро вряд ли когда-нибудь опопсеет: сюда так сложно и долго добираться, что большинство сдуются уже в начале пути.

Катера, как и все остальное, бронируют сотрудники нацпарка. Я заранее ничего не заказывала — у меня вообще вся поездка под девизом «а дальше как пойдет». Догуляла в Вершинино до визит-центра. Учтивая сотрудница сделала пару звонков и выдала мне номер Ивана — владельца катера и по совместительству инспектора парка. Договорились, что он заберет меня от пристани и покатает по деревням. Индивидуальная прогулка стоила 7500 ₽ (2500 ₽ в час, нужно минимум 3 часа, так как расстояния приличные).

Конечно, за один раз все Кенозерье не охватить. Обычно отдельно смотрят северную акваторию и отдельно — южную. Это две большие водные экскурсии. На юге — деревни Зехнова и Тырышкино, на севере — Рыжково и Глазово. Мы с Иваном обсудили маршрут и решили остановиться на втором варианте. Тизер прозвучал так: в Рыжково в несезон живет всего-навсего один человек, а в Глазово есть красивая старая часовня, построенная по кенозерским традициям посреди святой рощи (от которой, правда, осталось несколько сосен).

P.S. В первом комментарии оставила контакты всех местных катеристов, лодочников и таксистов. Сохраняйте на будущее.

#РусскийСевер

В ночи добралась до Вершинино — «столицы» Кенозерья.

После Каргополя дорога постепенно становилась все хуже. Сначала разбитый асфальт, затем грунтовка и наконец бОльшую часть пути — глухой лес. Двадцать минут леса, потом какая-нибудь деревушка. Снова лес, снова деревушка — и вот так около двух часов. В какой-то момент возникла понтонная переправа, как с картины Куинджи: луна гигантским прожектором выхватывала из темноты кусок реки (той самой Онеги), и больше не было видно ничего.

В Вершинино заселилась в избу (фото 4). Тут можно ночевать в гостинице, можно арендовать дом или поставить палатку на турстоянке. Для меня выбор очевиден. Ехать в деревню на далеком отрезанном от цивилизации Севере и жить там в отеле — красть у самого себя впечатления. В таком месте надо максимально погружаться в колорит и растворяться в дзене. Поэтому только изба, только хардкор.

В избе, помимо хардкора, две комнаты, разделенные печкой, и кухня с рукомойником, электрической плиткой и холодильником. Туалет свободного падения находится в самом доме, не на улице. Рядом еще одна избушка — русская баня, которую растапливают за дополнительную плату (3500 ₽).

Все жилье в Кенозерье бронируется по телефону +7-960-017-99-33. Это визит-центр нацпарка. Вы звоните, называете даты, и вам предлагают варианты. Вот здесь расписан каждый из них — и в Плесецком, и в Каргопольском секторах (чем они отличаются — писала пару постов назад). У нацпарка на редкость хороший сайт. Там все максимально подробно про логистику, маршруты, экскурсии и прочее.

Меня поразило, что бронь сделали без предоплаты и каких-либо гарантий заселения с моей стороны. Я сказала, что приеду, и к моему прибытию подготовили избу: растопили печь, натаскали воды, накололи дров. Ключ лежал в скворечнике возле входа. Оплату (5500 ₽) взяли только на следующий день. Все на чистом доверии. Видимо, в этих краях по-другому не работает.

#РусскийСевер

Как устроен Кенозерский нацпарк

Сразу на границе Карелии и Архангельской области (где от асфальта остаются только призрачные воспоминания) начинается Кенозерский нацпарк — тот самый, который в прошлом году включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Парк делится на два больших сектора: южный Каргопольский и северный Плесецкий. Охватить оба за один раз было бы слишком галопом — я решила исследовать второй. Тем более есть желание вернуться летом в разгар белых ночей.

Сектора граничат между собой, но перейти из одного в другой можно только пешком по Транскенозерской тропе. На машине нужно ехать с большим крюком в 200 км. В Каргопольском секторе все самое-самое сконцентрировано вокруг озера Лекшмозера, а в Плесецком — вокруг озера Кенозера (эти северные топонимы — эликсир для ушей).

Центр Каргопольского сектора — деревня Морщихинская, центр Плесецкого — деревня Вершинино. Это для понимания, как все устроено. Еще к Кенозерскому нацпарку относится Онежское Поморье, про которое я делала большую серию летом (если пропустили, начинайте читать отсюда). Но географически это далеко, а смыслово — совсем другая история.

Чем сектора отличаются друг от друга? Каргопольский — это больше про природу. Там ландшафтные театры, экотропы и уникальная система озер, соединенных протоками и каналами. Там же — континентальный водораздел двух океанов, Северного Ледовитого и Атлантического. Звучит как полный бред, но географы не дадут соврать: перешеек между озерами Масельгское и Вильно разделяет воды Атлантики и Арктики.

Плесецкий сектор — это мир деревянных часовен, погостов, поклонных крестов, священных рощ и глухих деревень, затерянных среди бесчисленных озер. Похоже на описание много чего в России, но такого, как здесь, поверьте, вы не увидите больше нигде. Ребята из ЮНЕСКО обычно не ошибаются и просто так свои «оскары» и пальмовые веточки не раздают.

Прощаюсь с «Хромовым», как с близким другом.

За то время, что я провела на корабле, успела привязаться к нему, как к живому существу. Будет сложно засыпать без плеска волн за иллюминатором, утренних побудок на завтрак и ощущения, что за тебя уже все спланировали-приготовили-придумали.

Решила собрать все чукотские посты в один, чтобы было удобнее ориентироваться в серии.

• Как устроена жизнь на корабле и чем там кормят
• Остров Итыгран и древний памятник эскимосов
• Янракыннот: кладбище китов
• Мыс Дежнева и поселок Наукан
• Уэлен: первые впечатления, прошлое и настоящее
• Пролив Сенявина: самое китовое место в России
• Остров Ратманова и лежбище моржей
• Новое Чаплино и образцовая школа
• Как я сходила на оперу в Анадыре
• Как попасть на судно «Профессор Хромов»

Я была на Чукотке и в прошлом году. Тогда у меня выходили вот такие посты.

• Гудым: секретная база времен Холодной войны
• Как в Анадыре выращивают огурцы
• Сопка Михаила и залив Онемен

Теперь надо обязательно добраться до Врангеля.

Чем нас кормили на Чукотке (читать на сытый желудок)

За время экспедиции у нас было три гастроужина от Дмитрия Парикова (он на фото 1). Возможно, вы о нем слышали. Дима долго работал бренд-шефом ресторанов Владимира Перельмана («Рыба моя», I Like Wine и пр.), а потом открыл свой ностальгический проект «На даче». Еще Париков курирует кухню суздальских ресторанов Дымова. В общем, парень он востребованный, и то, что нашел время сгонять на Дальний Восток, — большая удача и заслуга организатора нашей экспедиции Александра Богословского, решившего, что Чукотка должна насыщать не только красивыми видами.

«Поставить» высокую кухню на борту корабля — это примерно как сделать фешн-показ в лесу. Как обстоят дела со свежими овощами и фруктами в зоне экстремального земледелия — я вам показывала. Ингредиенты пришлось собирать, как конструктор. Что-то Париков привез с собой — например, четыре 50-килограммовых чемодана были до отказа забиты соусами. Маринованные помидорки «как в детстве у бабушки» тоже приехали на Дальний Восток, проделав путь, который их коллегам по грядке не снился.

А вот с деликатесами проблем не возникло. До нашей экспедиции «Хромов» побывал на Камчатке, где ребята закупились икрой, крабами и гребешком. Потом зашли на Командоры, а там лучшая рыбалка на палтуса: на фото 6 — один из корабельных гидов Андрей и его трофей на 55 кг, который мы потом ели две недели.

Меню гастроужинов начали разрабатывать за полгода. В нем объединились две темы: Дальний Восток и ностальгическая «дачная» история. Попытки сделать что-то чукотское — допустим, приготовить моржатину — оставили сразу. Такую еду нужно пробовать в гостях у местных жителей. Когда ты пытаешься превратить ее в мишленовский ужин, получается нелепо и, главное, искусственно.

Так что в итоге было на столе? На закуску подавали риет из чавычи с жареным редисом, форель с моченой брусникой и соусом из водорослей, гребешок с солеными боровиками (на первый взгляд странное сочетание, но по вкусу фантастика). Из горячего мне запомнился уже знакомый вам командорский палтус, приготовленный по технологии конфи: долгое томление при низкой, менее 100°C, температуре. К нему шло шалфеевое картофельное пюре. Неплохо спелись гребешки и гречка с белыми грибами. Пирог с неркой и треской бесстыже хрустел и таял во рту. Десерты вышли летне-дачно-огородными: черная смородина с ванильным кремом, пирог из ревеня, ягоды в сметане.

Каждое блюдо шеф представлял лично и рассказывал мини-историю, связанную либо с детскими воспоминаниями, либо с яркими впечатлениями дня. В дополнение шли российские вина из числа премиальных: например, Cosaque от «Галицкий и Галицкий», которое еще попробуй достань. Если учесть, что на Чукотке нет вообще ни одного ресторана (даже в Анадыре), то вся затея ребят выглядит невероятным романтическим порывом.

#Чукотка

Одна из лучших троп для трекинга на Чукотке — из бухты Пенкегней в бухту Гилмымыл.

Еще недавно тут никто не ходил. Гиды с «Хромова» первыми проложили этот маршрут в прошлом году и начали водить по нему туристов. Кайф Чукотки в том, что здесь все тропы и все бухты — дикие. Названия Гилмымыл даже нет на Яндекс Картах.

Маршрут проходит через территорию нацпарка «Берингия», где сконцентрировано все самое-самое: фьорды, тундры, птичьи базары, лежбища моржей, эскимосские памятники.

Расстояние в 15 км мы преодолели без особого труда. Перепад высот смешной, а максимальная степень экстрима — перейти ручей. Сбиться с пути тоже нереально. Как пошутил мой гид в Исландии много лет назад, если вы заблудились в тундре, то просто встаньте с колен.

По пути насобирали целую корзину грибов. Забавно, что берез и осин тут нет, а подберезовиков и подосиновиков — тьма. Да и вообще, сам факт существования грибов в тундре существенно расширил мои познания в биологии.

В конце прогулки нас ждали Сенявинские термальные источники — бассейн с теплой минералкой прямо у подножия гор (фото 3). Оказалось, что в окрестностях полторы сотни подобных источников с температурой от 20 до 80°.

Отогревшись от мороси, все переместились в бухту, а там уже дым коромыслом: гастропикник от шеф-повара Димы Парикова, нашего корабельного батюшки-кормильца. С нерочкой, картошечкой, икорочкой, водочкой и прочим на «очк». Если бы все трекинги заканчивались так, я бы уже стерла сто пар мембранных ботинок.

#Чукотка

Новое Чаплино: модель идеальной реальности

За все время экспедиции мы трижды высаживались в селах. Сначала был Янракыннот с жутковатым кладбищем китов. Потом самый восточный населенный пункт Евразии Уэлен. И вот третья остановка: Новое Чаплино в 25 км от Провидения, местного райцентра.

Казалось бы, обстановка уже должна стать привычной, но это полнейший разрыв шаблона. Во-первых, ослепительное солнце вместо серой хмари. Во-вторых, ощущение, что мы высадились где-то в Норвегии или Дании, где жизнь буквально расчерчена по линейке. Аккуратные дома на сваях, раскрашенные в жизнерадостные цвета, «причесанные» улицы, муралы с китами и медведями. Ущипните меня срочно! Пойду выяснять, как так получилось и не сплю ли я.

#Чукотка

Первый раз в жизни увидела моржей.

Не одного и не двух, а штук, наверное, пятьсот. Ластоногие прохлаждались на скалах у берегов острова Ратманова. Когда мы подходили к ним на «Зодиаках», моржи засмущались и бросились в океан, а потом окружили нас со всех сторон. Из воды поднимались все новые и новые клыки (и как тут было не вспомнить видео на ютубе, где морж пробивает ими надувную лодку).

Около получаса мы дрейфовали в моржовом супе, совершенно потрясенные. Экспедиционный лидер заранее анонсировал, что на Ратманова нас ждет одно из крупнейших лежбищ, но в дикой природе ничего не случается по заказу. Увидеть столько животных и на таком близком расстоянии — фантастическое везение. Будем считать, что Чукотка нас приняла.

#Чукотка

Добралась до Аляски.

Расстояние между Россией и Америкой в этом участке Берингова пролива всего 4 километра. Слева на фото остров Биг Даймонд, справа Литл Даймонд. По-русски они Ратманова (Россия) и Крузенштерна (США).

Здесь встречаются две страны, два континента и два океана. А еще в этом месте можно в буквальном смысле заглянуть в прошлое. Острова разделены линией перемены дат, и мы опережаем американцев почти на сутки. Неофициальное название Крузенштерна — остров Вчера.

Когда мы подошли к Аляске, на капитанском мостике мне вручили бинокль. Я думала, что увижу голые скалы, а там прямо жилой поселок с домиками. По подсчетам двухлетней давности, на Крузенштерна живет 77 человек.

От Ратманова мы начинаем движение в обратную сторону. Но сначала сделаем остановку, чтобы посетить одно из крупнейших лежбищ моржей.